Москва разрабатывает концепции здорового образа жизни, регионы вводят «часы тишины» для продажи пива, а Госдума периодически грозит ужесточением правил. Но стоит выйти из автобуса в любом спальном районе — от Нижнего Новгорода до Новосибирска, — как картина повторяется с пугающей точностью. Алкогольных магазинов здесь больше, чем хлебных. Корреспонденты NewsNN решили на примере столицы Приволжья разобраться: это нижегородская специфика или общероссийский диагноз?

Формально антиалкогольная политика в России ведётся уже не первый год. В Нижегородской области, например, запретили «разливайки» в жилых домах по ночам, власти всерьёз обсуждали идею полностью закрыть магазины по воскресеньям, а в дни массовых мероприятий спиртное и вовсе исчезает с прилавков. Но статистика цифрами бьёт по лбу: только в Нижнем Новгороде сегодня — более 640 алкомаркетов.

Два-три магазина на один жилой комплекс, в радиусе ста метров — ещё пара. И это не столичная Тверская, а обычные «спальники». Если наложить эту карту на любой другой город-миллионник, разница будет лишь в цифрах, но не в сути.

В поисках ответа на вопрос, почему при всех разговорах о здоровье нации количество «алкомаркетов на душу населения» только растёт, NewsNN обратились к экономисту, заведующему кафедрой ННГУ им. Лобачевского Александру Золотову. И его объяснение разбивает любые иллюзии.

По словам эксперта, продажа алкоголя сегодня — это идеальный малый бизнес с точки зрения входа, пишет newsnn.ru. Не нужно дорогостоящее оборудование, не нужны сложные склады и супер-повара. Нужна маленькая комната, стеллажи и лицензия. Окупаемость — около года.

Но главное даже не в этом. Алкоголь — уникальный товар. В кризис люди отказываются от мяса, сыра и новой обуви. От водки и пива — нет. «Спрос неэластичен», — сухо констатирует профессор. И пока это так, экономика будет штамповать «наливайки» с той же скоростью, с какой чиновники пишут стратегии здорового образа жизни.

Между тем всякий раз, когда речь заходит о серьёзных ограничениях, общество делится на два лагеря. Одни кричат: «Запретят легальную водку — вернутся подпольные цеха!» Другие стонут: «А как же бюджет? Акцизы же!»

Александр Золотов в разговоре с NewsNN эти аргументы последовательно разобрал. Во-первых, масштабы кустарного производства несопоставимы с легальным гигантом. Во-вторых, «цифровой след» в XXI веке не оставляет самогонщикам ни единого шанса остаться незамеченными.

Что касается денег, то здесь экономист и вовсе переворачивает картину мира: «Потери государства от последствий употребления алкоголя — больничные, травмы на производстве, недожитые жизни, — многократно превышают доходы от акцизов». Иными словами, мы зарабатываем на продаже, но втридорога платим за лечение.

Самый острый угол — это дети. Нижегородский губернатор Глеб Никитин ещё пару лет назад открыто заявил: ограничение продажи спиртного — это борьба за рождаемость. Тогда эти слова пытались смягчить, но экспертное сообщество лишь кивает: да, связь прямая.

Золотов напоминает об опыте 1985 года. Как бы ни высмеивали горбачевскую кампанию, именно после неё случился последний крупный всплеск рождаемости в РСФСР. А сегодня достаточно посмотреть на регионы Северного Кавказа: там пьют мало, живут долго, а уровень доходов далеко не столичный.

«Когда семьи ведут трезвый образ жизни, они чаще принимают осознанное решение о том, чтобы завести ребёнка», — констатирует профессор.