«Честный знак»: так ли страшен, как его видят пчеловоды?

С сентября 2026 года мёд в России будет маркироваться по системе «Честный знак». Данная система обеспечивает прослеживаемость продукта от производителя до полок магазинов и, в случае выявления продукта ненадлежащего качества, можно в пару кликов запретить продажу всей «сомнительной» партии товара. Многие владельцы подсобных хозяйств высказываются против этого нововведения, и глава регионального общественного движения «Пчеловоды Татарстана» Шавкат Хайруллин тоже в их числе.

— «Честный знак» нужен, чтобы обелить рынок от заполонившего полки магазинов фальсификата, но фальшивый мёд идёт не от пчеловода — он идёт от перекупщика и переработчика с завода, — уверен Хайруллин.

У пчеловодов уже есть аналог «Честного знака», с которым они работают довольно давно — система «Меркурий», которая предусматривает проверку качества мёда. Также фиксируется, какой объём привезен на проверку. Если зарегистрировать 10 литров мёда, а на производство отправить 15 — это будет видно, и у надзорных органов возникнут вопросы.

Что примечательно, про «Меркурий» знают и в «Честном знаке». Пресс-служба государственной системы цифровой маркировки ответила на запрос «Вечерней Казани», чтобы обозначить свою позицию в этой ситуации.

— Мы бы хотели, чтобы личные подсобные хозяйства были освобождены от необходимости маркировать свою продукцию, потому что они и так заводят все данные в систему «Меркурий». Однако дело в том, что мы не принимаем решения — мы исполняем распоряжения Минпромторга, — говорит представительница пресс-службы «Честного знака».

Как выяснилось, распоряжение о порядке включения медовой отрасли в список «честнознаковых» пока что ещё не вышло — министерство им всё ещё занимается и не спешит делиться подробностями. Как отметила Ирина, они бы и сами хотели уже развеять все сомнения и знать, к чему готовиться. Наиболее устраивающим всех выходом в компании видят реализацию механизма по аналогии с молоком.

— Продукцию маркируют только те, кто фасует её в упаковку, которая будет продаваться в супермаркетах. Фермеры, которые торгуют молоком в бидонах, не должны наносить маркировку, — объяснила собеседница.

Однако важно при этом и иметь правильную форму собственности. Личные подсобные хозяйства (ЛПХ) не должны маркировать продукцию, а ИП и ООО, например, должны.

Впрочем, надеяться — это одно, а планировать — совсем другое. Что случится с рынком мёда, если ЛПХ всё же будут вынуждены маркировать свою продукцию по правилам «Честного знака»?

— Пчеловоды уйдут в тень. Чтобы маркировать каждую посуду, нужен свой цех, оборудование, программное обеспечение. Мне, как пчеловоду, это не нужно, это приведёт к удорожанию моего продукта. К тому же, многие пчеловоды — из старшего поколения. Мы просто сократим производство до таких размеров, чтобы продавать друзьям и знакомым.

С точки зрения «Честного знака» такие жертвы индустрии не нужны — если Минпромторг всё же решит включить ЛПХ в перечень обязанных маркироваться, то это не повлечёт значительного удорожания продукта.

— Всё новое всегда пугает, кажется головной болью, но на самом деле не всё так страшно. Для индивидуальных предпринимателей у нас есть бесплатное программное обеспечение, электронный документооборот и регистрацию маркеров можно вести с помощью телефона. Молодое поколение может помочь освоиться старшим с техникой. Из затрат — покупка простейшего принтера для печати маркеров, плюс цена каждой марки — около 60 копеек с учетом НДС, — уверяет Ирина.

«Пчёлы мрут как мухи»

Зимний сезон в Татарстане вышел тяжёлый — был и аномально тёплый декабрь, когда на деревьях распускались почки, и снегопады сверх всяких норм. Сейчас же, после небольшой оттепели, резко ударяют морозы, температуры ночью падают ниже -30 градусов Цельсия.

— Ранняя весна плохо отражается на пчёлах. В период оттепели они в дикой природе начинают активно размножаться, но с возвращением холодов не могут согреть своё потомство, погибают. Хотя сейчас это ещё не так страшно — пчёлы из зимней спячки выходят, когда на улице температура +10 градусов Цельсия достигает. Мы именно тогда их из зимовников на улицу выносим, и вот тогда как раз самый опасный период, — объсняет Хайруллин.

Если о чём и можно сейчас говорить уверенно, так это о результатах зимовки пасек в различных регионах России. Смертность пчёл в этом году очень высокая.

— Зимняя гибель пчёл связана с болезнями. В этом году погибли у некоторых 20-30 процентов, и это при том, что норма — 10 процентов. С юга страны совсем плохие новости идут — в Дагестане, говорят, 50 процентов пчелосемей уже погибло. В Московской области, говорят, даже 75 процентов, — делится Хайруллин.

Если подобные показатели правдивы, то регионам придётся закупать пчёл у соседей. Всё же они — это не только мёд, но и важная часть экосистемы, благодаря которой происходит опыление.

Корень проблемы может заключаться в породах пчёл, не приспособленных к российским условиям. Как отметил собеседник, сегодня в России активно используют пчеломаток породы «бакфаст» и «карника» — родом они из Англии и Австрии соответственно.

— Наша местная порода называется «среднерусская татарская». Сейчас они составляют, я предполагаю, где-то 25-30 процентов от всех пчелосемей. Ещё 15-20 процентов вообще беспородные, а все остальные — бакфасты. В советское время среднерусских 50 процентов было, и ещё активно из Краснодара, Закавказья и Украины завозили породу «карпатка», — вспомнил Хайруллин.

Среднерусская татарская пчела, отмечает эксперт, стойко переносит зимовки и хорошо собирает особенно ценный липовый мёд, но отличается особой «злостью». Их используют профессионалы в южных районах республики, но большинство всё же предпочитает более «добрых» бакфастов — и в деревне у себя их можно разместить спокойно, и защиты для работы с ними понадобится меньше.

Медовый бизнес: стоит ли игра свеч?

Пасека, порой, кажется интересным вложением, которое может приносить приличный доход. Действительно ли это так? Как объяснил нам глава «Пчеловодов Татарстана», с одного улья, заполненного среднерусскими татарскими пчёлами можно собрать за сезон 20 килограмм липового мёда, который уходит из рук пчеловодов по тысяче рублей за килограмм. Ещё 30 килограмм мёда можно собрать до и после цветения липы различных цветов и подсолнечника, но стоят эти сорта дешевле.

— Но пчёлы мёд делают ведь не на ровном месте. Если вы больше ульев ставите, так вам и цветов, и деревьев нужно больше, иначе пчёлы с имеющихся просто быстро всё соберут — и всё, — поясняет «Вечерней Казани» ещё один собеседник, пчеловод Александр.

Однако больше ульев — это больше затрат на их содержание. Чтобы пчёлы жили не один сезон, и приносили мёд стабильно, нужно соблюдать много условий. Зачастую же речь идёт не только о деньгах, но и о времени, которое приходится затрачивать на уход за пчёлами. Александр привёл живой пример:

— У моего товарища были деньги, он хотел на 100 тысяч закупить ульев и пчел, но я его отговорил. Сказал ему, чтобы купил два улья и год с ними проработал. Он так и поступил, за год сколько-то мёда накачал, а я у него спросил, собирается ли он в итоге на 100 тысяч закупаться. Он сказал, что ему этих двух ульев было за глаза, — смеётся собеседник.

Работа с пчёлами — это тяжкий труд, говорит эксперт. Постоянно нужно к ульям ездить, просматривать их, чистить. Когда улья два, их можно навещать раз в неделю и быть спокойным, но когда 40 — ездить придётся каждый день.

— Я свои ульи вывожу в Самарскую область, за 100 километров где-то. Каждый день туда выезжаю, что-то переношу, увожу — а это ведь всё бензин, всё складывается. Я бы ближе ставил, но если в одном месте все ульи выставить, можно вообще без мёда остаться. В прошлом году очень короткий сбор липы выдался, цветения почти не было. И представьте, липа зацвела, а тут дождик пошёл, — приводит пример проблем Хайруллин.

Как отмечает глава «Пчеловодов Татарстана», пчеловодство в Татарстане не обеспечивает семью полностью. Сейчас это больше увлечение, чем бизнес, и любой пчеловод в Татарстане имеет и другую работу — учитель, инженер, врач, механизатор. Количество мёда, которое производит Татарстан, несравнимо с масштабами производств в Башкортостане или на Алтае.