Вопросами сохранения культурного наследия Казахстана, представляющего историческую ценность, сегодня озадачены не только археологи, но и Правительство. За несколько десятилетий многие памятники нещадно уничтожены или разграблены, в результате чего потеряна возможность изучения быта древнего человека, обитавшего на территории нашей страны. К тому же утрачены и ценные находки, артефакты, которые ныне хранятся в частных коллекциях и зарубежных музеях. Эту тему во время третьего заседания Национального курултая в марте нынешнего года поднял Глава государства. Касым-Жомарт Токаев призвал мажилисменов приложить все усилия для решения накопившихся проблем. А их, в общем-то, немало.

В Костанайской области насчитывается порядка 2 000 памятников историко-культурного наследия. И практически каждый из них нуждается в срочном спасении. Свой отпечаток накладывает и природа. Со временем под воздействием ветров, дождей и других климатических явлений памятники теряют свою целостность, а значит, они нуждаются в срочном исследовании, пока информацию ещё могут «считать» профессиональные археологи . Но проблема заключается в том, что отрасль испытывает катастрофический дефицит специалистов. Молодежь не стремится идти в археологи хотя бы потому, что отыскать место работы будущему специалисту оказывается крайне сложно.

– У нас в археологическом кружке обучаются десять студентов, до четвертого курса, может, четверо останутся. А куда их потом? Мы им рабочие места предоставить не можем. Зачем тогда с ними вообще работаем? Понимаете, в современных реалиях будущего у них нет. Проблема в том, что вся научная работа сейчас «сидит» на грантах. А что значит грант? Выиграешь или не выиграешь – не знаешь. Поэтому средства должны выделяться государством целенаправленно. Должна развиваться вузовская археология, как это было в советское время. Нужны центры при университете, где работали бы лаборанты, младшие научные сотрудники, то есть чтобы штат этих центров формировался из наших же студентов. Пока такой возможности нет. Надеемся, что-то изменится, – признается заведующий археологической лабораторией КРУ им. А. Байтурсынулы Андрей Логвин.

В общем, исследовать исторические памятники приходится небольшой группе археологов, которые зачастую вынуждены направлять свои силы на сохранность объектов, причём за собственный счёт. Так уж сложилось, что бюджет выделяет крайне скудное финансирование на исследования разрушающихся памятников, поэтому археологам приходится искать средства извне. Так случилось и с укрепленным поселением Камысты на юге Костанайской области. Два года раскопки памятника проводились за счёт местного бюджета, а на третий год остались ни с чем. Между тем на месте осталось ещё много неизученного. И хорошо, что исследованием памятника заинтересовался Алматинский институт археологии им. А. Маргулана, который и станет официальным спонсором раскопок в наступающем сезоне. Но так бывает не всегда.

Карты в руки

Другая, куда более серьёзная и масштабная проблема, способная полностью уничтожить наследие предков, – несанкционированные раскопки местными жителями, жаждущими отыскать древний клад, а также чёрные копатели, нещадно грабящие исторические памятники. Примеров таких масса, причём не только в Костанайской области, но и во всем Казахстане.

– Если взять то же поселение Камысты, люди сами говорят, что по весне, когда земля обнажается, они приходят с металлоискателями и собирают весь металл. А мы думаем: почему у нас очень мало бронзовых находок эпохи бронзы? Оказывается, вот в чем дело, – рассказывает археолог кандидат исторических наук Ирина Шевнина. – Ну а чёрные копатели, так они вообще прекрасно осведомлены о том, когда, что и где искать. Прошлой осенью я случайно наткнулась в соцсетях на профиль парня, который выставлял сарматские наконечники, мечи, керамические изделия и даже бронзовый котел. Пообщавшись с ним, я поняла, что человек целенаправленно выезжает, ищет, грабит памятники, причём не только в Костанайской области, но и в других регионах Казахстана. И находки у него, скажу вам, ценные. А что такое бронзовый котел? Для нас, археологов, это целый кладезь информации. А он его вытащил, все нарушил, ведь чёрные копатели не имеют должного образования, копают не по методике, как мы, соответственно, памятник разрушается. И мы уже больше никогда не узнаем, как лежал этот сосуд, кому он принадлежал, в каких целях он использовался и как давно. Эта информация уже потеряна, навсегда уничтожена для мира.

То есть ничего не фиксируется, главная цель – добыть и продать. Вот так и формируются частные коллекции. Но самое обидное, считает Ирина Шевнина, так это то, что всю информацию эти кладоискатели черпают из наших же научных трудов.

– Выходит, что, с одной стороны, мы хорошее дело делаем, а с другой – словно даём карту с точными координатами мест, где зарыт клад. Последние годы работали по своду памятников и постоянно натыкались на курганы, которые уже раскопаны, и не нами. Особенно остро эта проб­лема стоит в Торгае, сказывается отдаленность района. К тому же там мало распашки, поэтому курганы очень хорошо видно, они привлекают внимание, – сокрушается археолог.

Большой урон памятникам истории наносят и проводимые в местах их расположения промышленные и строительные работы. Зачастую частные компании, прокладывающие водопроводы, ЛЭП или разрабатывающие карьеры, не исследуют местность на предмет наличия или отсутствия там памятников историко-культурного наследия. Хотя по закону должны.

– Если крупные предприятия стараются не нарушать законодательство, то мелкие, коих большинство, вообще не заморачиваются. Вот надо им пробить траншею, ну, подумаешь, прошли через курган или поселение какое-то, ну и ладно. Никому и никто ничего не сообщает, потому что понимают, если они обнаружили какой-то исторический памятник – их работа будет приостановлена, пока археологи не проведут исследования. Для них это потеря денег. Поэтому зачастую все находки скидываются в сторону, и строительные или промышленные работы продолжаются дальше, – пояснила Ирина Шевнина.

Шаг назад

По мнению костанайских архео­логов, руки черным копателям и недобросовестным компаниям развязывают недоработки в законодательстве. Новую редакцию Закона «Об охране и использовании объектов историко-культурного наследия», принятую всего пять лет назад, учёные считают шагом назад. Главным образом потому, что она лишила все объекты статуса исторических памятников на момент их обнаружения. А значит, по сути, никакой ценности для государства они не представляют до тех самых пор, пока их не внесут в госсписок. Надо сказать, что процедура эта довольна волокитная, иначе как ещё можно объяснить тот факт, что практически все объекты, которые костанайские археологи исследовали не один десяток лет, по-прежнему не получили статус памятников?

– Получается, что ни черным копателям, ни компаниям, которые ведут работы на месте исторических объектов, мы даже противостоять не можем. Такая ситуация у нас была под Аркалыком, когда проводили линии электропередачи прямо через курган. Мы выезжали на место, разговаривали со строителями, они нам сказали: «Здорово, а документы дайте». Естественно, у нас их нет. В итоге ЛЭП установили, памятник разрушили. То же самое и с кладоискателями, – разводит руками Ирина Шевнина. – Я считаю, что наказание – самый лучший способ предот­вратить разрушение памятников истории. Думать о том, что у них совесть проснется, несерьезно. Если горшочек продают за 300 долларов, представьте, сколько стоит меч. А если это золото?!

Впрочем, некоторые подвижки в этом отношении костанайские археологи увидели несколько лет назад, когда в регионах при управлениях культуры стали открывать центры по охране и исследованию историко-культурного наследия.

– Мы полагали, что эти центры пришли на смену инспекциям, которые упразднили ещё в начале 2000-х и которые действительно вели активную работу по недопущению разрушений исторических памятников. Мы ожидали, что, помимо работы, связанной с документами, центры займутся какими-то охранными мероприятиями. Думали, что специалисты центра будут нам помогать сохранять памятники. Но на деле увидели обратную картину. Почему-то центры взялись за исследование объектов. Но хочу заметить, что как раз таки наукой есть кому заниматься, а вот что касается охранных мероприятий, то у нас, археологов, даже таких полномочий нет. И мы надеялись, что будем работать в тандеме с сотрудниками этого центра. Но, к сожалению, получили не помощь, а ещё один контролирующий орган. То есть они приезжают к нам на раскопки и проверяют, правильно мы работаем или нет. И нас это очень сильно удивило, – утверждает Андрей Логвин.

В общем, чтобы ситуация в корне изменилась, нужны серьёзные поправки в законодательстве, введение наказаний за разрушение памятников истории, а также правильно расставленные перед чиновниками и учёными приоритеты, чтобы каждый занимался своим делом. А ещё необходимо бюджетное финансирование на развитие археологии. И чем скорее все это заработает в Казах­стане, тем лучше, ведь историко-культурное наследие истощается день ото дня, пополняя частные коллекции ценными находками.