– Темирлан, сегодня тема искусственного интеллекта в буквальном смысле захватила умы как стартаперов, так и реализаторов государственных программ. Но на практике мы видим, что путь его внедрения далеко не простой. С чего, на ваш взгляд, вообще начинается реальное развитие этой сферы?

– Развитие ИИ – это не про модные слова или маркетинг. Все начинается с трёх вещей: наличия данных, инфраструктуры для их обработки и кадров, которые умеют с этим работать. Если хотя бы одного элемента нет, ни одна стратегия не сработает. Казахстану важно создать фундамент: развивать центры обработки данных, наращивать цифровую грамотность, открывать доступ к госданным, и только потом говорить о внедрении.

– То есть пока мы не готовы... или всё-таки процесс уже идёт?

– Процесс уже идёт, и это радует. Государство осознало стратегическую важность ИИ. Ведутся работы по созданию дата-платформ, запускаются пилоты в образовании и медицине. Частный сектор тоже активизировался – появляются локальные решения, основанные на машинном обучении, в ритейле, банковском секторе, логистике. Но главное – не зацикливаться на копировании чужого опыта, а решать свои конкретные задачи.

– Какие проблемы вы видите во внедрении искусственного интеллекта в Казахстане, что сегодня необходимо для его полноценного развития?

– Главная проблема – отсутствие системного подхода. У нас нет единой государственной стратегии по внедрению ИИ, нет достаточной координации между государством, бизнесом и научным сообществом. Отдельные проекты запускаются, но часто дублируют друг друга или не масштабируются. Вторая проблема – это нехватка данных. Без качественных и репрезентативных датасетов невозможно обучать современные модели. Третье – дефицит специалистов. Количество квалифицированных инженеров, дата-сайентистов, архитекторов нейросетей в стране крайне ограничено, а подготовка новых кадров идёт медленно. И, конечно, инфраструктура. Вычислительные мощности у нас дорогие и недостаточно развиты, особенно в регионах.

– Какие риски и угрозы вы видите в развитии ИИ и как с ними работать?

– У ИИ есть два типа рисков: технологические и социальные. Технологические – это ошибки моделей, утечки данных, уязвимости, которые могут быть использованы в кибератаках. Но более серьёзные – социальные. Это замещение рабочих мест, усиление цифрового неравенства, манипуляции в медиа и политике. Уже сегодня мы сталкиваемся с deepfake-контентом и генерацией фейков, которые трудно отличить от реальности. Противостоять этим рискам можно только через регулирование, прозрачность алгоритмов и развитие цифровой гигиены у населения. Важно, чтобы люди понимали, как работает ИИ и умели критически относиться к цифровому контенту. Кроме того, необходимо формировать этические рамки: какому ИИ доверяем решения, а какому – нет.

– На ваш взгляд, какие сферы приоритетны для внедрения искусственного интеллекта в Казахстане?

– В первую очередь это медицина. Системы ИИ уже помогают врачам в диагностике, особенно в онкологии и кардиологии. Второе – агросектор. С учетом размеров сельскохозяйственных земель Казахстана ИИ может кардинально повысить эффективность: от мониторинга посевов с дронов до прогнозов урожайности. Третья сфера – госуслуги. Уже сейчас мы можем автоматизировать ряд процессов: от обработки обращений граждан до предиктивной аналитики для госпрограмм. И наконец – образование. Индивидуальные траектории обучения, автоматическая проверка знаний, персональные рекомендации – все это возможно с помощью ИИ.

– ИИ входит в сферу интересов инвесторов. Насколько активно сегодня идут инвестиции в отрасль в мире?

– В мире объём инвестиций в ИИ уже превысил 100 миллиардов долларов в год, и рост продолжается. Лидируют США, Китай, Израиль, Великобритания. У них сформировались полноценные экосистемы: университеты, венчурные фонды, акселераторы, стартап-культура. В Казахстане таких условий пока нет. Большинство инвесторов не готовы вкладываться в ИИ-проекты, потому что они долгосрочные, капиталоемкие и требуют глубокого понимания предметной области. Кроме того, отсутствует поддержка на ранних стадиях: гранты, лаборатории, сэндбоксы. Если мы хотим догонять, нам нужна государственная программа, которая даст доступ к инфраструктуре, кадрам и финансированию.

– В августе 2024 года RAND Corporation опубликовала исследование, где говорится, что более 80 процентов ИИ-проектов проваливаются. Причины – несоразмерные цели, высокие затраты на ненужные задачи, отсутствие результата. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Я согласен с основной мыслью – у ИИ-проектов часто завышенные ожидания. Мы видим красивые презентации и бюджеты, но за этим нет чёткой бизнес-цели или применимости. Проект может использовать дорогие GPU-серверы и строить сложные модели, которые в итоге не решают конкретную задачу. Это результат того, что в сферу пришло много неспециалистов, привлеченных хайпом. Поэтому важно не просто инвестировать, а понимать, зачем он нужен, какую проблему решает, каковы метрики успеха. Только тогда можно избежать эффекта «мыльного пузыря».

– Казахстан не является ни собственником ИИ, ни обладателем вычислительных мощностей, ни источником дата-сетов. Реально ли нам развивать его в такой ситуации?

– Это вызов, но не приговор. Мы действительно не обладаем тем, что есть у технологических гигантов. Но это не значит, что у нас нет путей развития. Во-первых, мы можем стать региональной платформой для применения ИИ. У нас уникальные данные – климат, география, ресурсы. Во-вторых, можно строить партнёрства – с международными центрами, корпорациями, участвовать в глобальных консорциумах. В-третьих, мы можем создавать прикладные решения – в горной промышленности, логистике, энергетике. Для этого не нужны суперкомпьютеры, достаточно грамотной постановки задач. Ну и, конечно, развивать открытые дата-сеты, локальные LLM и open-source инициативы. Поясню, что open-source – это модель разработки программного обеспечения, при которой исходный код доступен для просмотра, изменения и распространения любым желающим. Тогда мы не просто будем потребителями, а станем соучастниками развития технологий.

– Каким вы видите будущее ИИ в Казахстане, есть ли шанс стать передовой страной в этой сфере?

– У нас есть все шансы стать страной, которая демонстрирует практическое и умное применение ИИ. Казахстан может стать лидером в нишевых решениях, где технологии действительно меняют повседневную жизнь. Это могут быть предсказания паводков, повышение урожайности, выявление коррупционных рисков, оптимизация бюджетных расходов. Уже сейчас в Алматы и Шымкенте ведётся строительство крупных центров обработки данных (ЦОД), которые станут основой для хранения и обработки больших массивов данных. Такие инфраструктурные проекты – это важный шаг вперед, без которого развитие ИИ невозможно. Мы можем создать собственную экосистему с университетами, стартапами, регуляторной базой и быть конкурентоспособными на евразийском уровне. Все начинается с конкретных решений и политической воли.

– Сейчас в Мажилисе обсуждается законопроект по регулированию ИИ. Какие положения вы хотели бы видеть в этом документе?

– Закон должен быть не о технологиях, а о принципах. Первое – безопасность и защита прав человека. Алгоритмы не должны дискриминировать, нарушать приватность, быть непрозрачными. Второе – открытость. Граждане и бизнес должны понимать, кто и где используется ИИ. Третье – ответственность. Если решение принято ИИ, кто за него отвечает? Это должно быть чётко прописано. И четвертое – поддержка инноваций. Закон не должен душить стартапы и эксперименты, а наоборот стимулировать развитие sandboxes, тестовых режимов и инициатив снизу. ИИ – это не только про технологии, но и про доверие. Закон должен это доверие создавать.